Однако сейчас режиссёру сложнее этим заниматься, так как в киноиндустрии, по его мнению, стало слишком много посредственных работ.

Сейчас я нахожу посредственность, мы утопаем в посредственности. Нынче снимаются буквально миллионы фильмов, и большая их часть — дерьмо. Где-то 80-60% — так себе, а всё остальное составляет 40%. Из этих 40% около 25% — неплохие фильмы, 10% — довольно хороши, а 5% — великолепны.

Режиссёр допускает, что его подсчёты могут быть не слишком точны, но он сравнил нынешнюю ситуацию с 1940-ми: тогда, по словам Скотта, снимали по 300 фильмов в год, и 70% из них были похожи друг на друга. Однако сейчас постановщик видит, что в индустрии не уделяют первоочередного внимания сценарию, и на выручку авторам приходят спецэффекты, хоть они и делают фильмы дороже.

На этом фоне Скотт начал пересматривать собственные фильмы, хоть он и признаёт, что это «ужасный поступок».

Однако сейчас режиссёру сложнее этим заниматься, так как в киноиндустрии, по его мнению, стало слишком много посредственных работ.

Сейчас я нахожу посредственность, мы утопаем в посредственности. Нынче снимаются буквально миллионы фильмов, и большая их часть — дерьмо. Где-то 80-60% — так себе, а всё остальное составляет 40%. Из этих 40% около 25% — неплохие фильмы, 10% — довольно хороши, а 5% — великолепны.

Режиссёр допускает, что его подсчёты могут быть не слишком точны, но он сравнил нынешнюю ситуацию с 1940-ми: тогда, по словам Скотта, снимали по 300 фильмов в год, и 70% из них были похожи друг на друга. Однако сейчас постановщик видит, что в индустрии не уделяют первоочередного внимания сценарию, и на выручку авторам приходят спецэффекты, хоть они и делают фильмы дороже.

На этом фоне Скотт начал пересматривать собственные фильмы, хоть он и признаёт, что это «ужасный поступок».