«…Как-то кинорежиссер Александр Митта пригласил меня с женой к себе в гости. Кроме нас, у него были Никулин и Высоцкий. Высоцкий был не в духе, находясь в очередной ссоре с Mapиной Влади. Он даже не дотрагивался до гитары, да мы, щепетильные, и не упрашивали его. Зато Никулин был в ударе, сыпал анекдотами. Пытаясь подзадорить Володю и вывести его из штопора, я задал ему провокационный вопрос:
— А кто из вас более популярен — ты или Никулин?
Вопрос задел Высоцкого за живое. Он уже был в сильном подпитии. Никулин, подхвативший мою игру, тоже стал подзадоривать Володю.
Разошлись под утро. Пьяную компанию развозил по домам на своей «Волге» Никулин, хотя и был трезв не больше нашего. Как-то вновь возник спор о популярности.
— А вот ты на такое способен? — спросил сидевший за рулем Никулин Высоцкого, втиснутого между нами на заднем сиденье.
С этими словами великий русский клоун догнал на своей «Волге» машину ГAИ и стал подталкивать ее бампером. От такой наглости хмель сошел с нас.
— Ты что — опупел?! — вскрикнул я.
Офицер ГAИ, кажется капитан, вышел из машины и подошел к нам. Он был скорее удивлен «безумством храбрых», чем взбешен. Никулин опустил стекло и дыхнул на капитана водочным перегаром. Мы затаили дыхание. Капитан, как полагается, взял под козырек и только-только начал произносить стандартную фразу «Граждане, вы…», как осекся. Он узнал Никулина, и его грозное лицо стало по-детски счастливым.
— Товарищ Никулин, товарищ Никулин! — закудахтал он, но от душившего его восторга не мог произнести ничего более внятного. (После фильма «Ко мне, Мухтар!» Никулин стал идолом всех милиционеров Советского Союза.)
Наконец капитан достал книжку со штрафными квитанциями и попросил Никулина украсить ее своим автографом. Никулин великодушно согласился.
— Вот везу пьяного Высоцкого домой, — бросил он небрежно, расписываясь в капитанской книжке.
У бедного капитана аж глаза на лоб полезли. Никогда в жизни ему не доводилось видеть этих двух своих идолов так близко, да еще вдвоем! Он просунул голову поглубже в кабину «Волги» и восторженно зашептал:
— Товарищ Высоцкий, товарищ Высоцкий…
Весь дальнейший путь мы ехали по еще пустынной, только-только просыпающейся Москве, почти что как члены Политбюро. Перед никулинской «Волгой» шел автомобиль ГАИ. Сверкала мигалка, ревела сирена.
Никулин уверенно крутил баранку, Высоцкий столь же уверенно спал…»
